Двуязычный корпус чувашского языка

Поиск

Шырав ĕçĕ:

тӗлсӗр (тĕпĕ: тӗл) сăмах форми çинчен тĕплĕнрех пăхма пултаратăр.
Унӑн тӗлсӗр-йӗрсӗр пурнӑҫӗнче пулнӑ-ши вӑл, ҫав телей?

Да и было ли оно, это счастье, в его суматошной жизни?

XXIV сыпӑк // .

Вӑл сӑмаха тӗлсӗр персе ямасть, пурпӗрех тӗл тивертет, тӗлсӗр перекен ҫын мар вӑл!

Уж он слово мимо не пустит, а непременно влепит в точку, не таковский он, чтобы мимо пулять!

XXII сыпӑк // .

Эпӗ нихҫан та тӗлсӗр калаҫмастӑп, ман ун пек пулмасть, анчах эсир, Макарушкапа иксӗр, клирос ҫинчи тиаккӑн пек, ман ҫине черетпе кӑшкӑратӑр, паллах ӗнтӗ, эпӗ вара ирӗксӗрех хам шухӑш йӗрӗнчен пӑрӑнса каятӑп.

Я сроду мимо не скажу, у меня этого не бывает, а вы с Макарушкой по очереди возглашаете на меня, как дьякона с клироса, и, само собой, я нехотяючи сбиваюсь с протекания моих мыслей.

XXII сыпӑк // .

Пире ҫирӗп фактсем кирлӗ, калаҫура ҫавнашкаллисене ҫеҫ йышӑнма пултаратпӑр эпир, тӗлсӗр-йӗрсӗр лӑпӑртатни, ҫын ҫинчен фактсемсӗр сӳпӗлтетни — ниме тӑман ӗҫ вӑл.

Нам нужны порочные факты, только такие мы можем принимать в рассуждение, а рассусоливать вокруг да около и трепаться насчет человека без фактов — дело дохлое.

XXII сыпӑк // .

Ҫак ниме тӑман япала яланах хаяр сӑнлӑ Макара ҫав тери савӑнтарса ячӗ, хӑй патне кӗнӗ Кондрат арӑмӗ пӗр тӗлсӗр-йӗрсӗр каланӑ «спаҫҫибӑ» сӑмаха аса илсен, вӑл кунӗпех йӑл та йӑл кулчӗ.

И вот тот пустяк так развеселил всегда сурового Макара, что он до вечера улыбался про себя, как только вспоминал о визите Кондратовой жены, о ее не вовремя сказанном «спасибочко».

XXII сыпӑк // .

Хамӑр хӗрарӑмсем, ҫакна пӗлсе тӑр, ҫав тӗслӗхпе мана куҫран тӗртеҫҫӗ: «Эсӗ, тӗлсӗр-йӗрсӗрскер, чиркӗве хупса, ӑна клуб тӑвасшӑн, Шырланпуҫри председатель турра ӗненекен хӗрарӑмсене пӗтӗм чунтан хисеплет, праҫниксенче вӗсене чиркӗве лашапа илсе ҫӳрет», теҫҫӗ.

А мне наши женщины, имей в виду, этим делом по глазам стрекают: «Ты, говорят, такой-сякой, хочешь церковь закрыть и под клуб ее оборудовать, а гремяченский председатель верующим женщинам полное уважение делает и даже на лошадях по праздникам их в церковь возит».

XV сыпӑк // .

Ҫавӑнпа вӑкӑрсене тӗлсӗр-йӗрсӗр ҫулпа вӑрлӑх турттарма хӑвалама тивнӗ, ҫавна пула вилнӗ те вӗсем, факт!

Вот и пришлось гнать быков за семенами в немыслимую дорогу, потому они и дохли, факт!

XIII сыпӑк // .

Унтан унӑн тӗлсӗр пӑхкаласа пыракан куҫӗсем тӳпере курӑни-курӑнми пӑнча асӑрхарӗҫ.

Потом рассеянно блуждающий взгляд его поймал в небе еле приметную точку.

V сыпӑк // .

Давыдов чӗркеленсе пӗтнӗ, шупкалса кайнӑ атӑ тӑхӑннӑ урине урапа ҫинчен усса ларать, ватӑ ҫын евӗр пӗкӗрӗлнӗ хӑй, енчен енне тӗлсӗр пӑхкалать.

Давыдов сидел на бричке, свесив ноги в обшарпанных, порыжелых сапогах, старчески горбясь и безучастно глядя по сторонам.

V сыпӑк // .

Вӑрансан, Яков Лукич нумайччен вырӑн ҫинчен анмарӗ, анранӑ ҫын евӗр, тӗлсӗр куҫӗсемпе шикленсе пӑхса ларчӗ.

Проснувшись, Яков Лукич долго сидел на кровати, тупо смотрел перед собой ошалело испуганными глазами.

II сыпӑк // .

Тӗлсӗр-йӗрсӗр таптаса ан тӑр, шӑршлӑ явӑл!» — тетӗп.

Не топчися без толку, вонючий дьявол\!», — говорю.

33-мӗш сыпӑк // .

Эпӗ хамӑн пӗтӗм пурнӑҫӑма панӑ… пӗтӗм пурнӑҫӑма… — сасартӑк ватӑ ҫын пек мӗскӗнӗн, тӗлсӗр хыпаланса ӳкрӗ, сӗтел ҫинче тем шыраса, аллипе хыпашлама пуҫларӗ, сӑмаххисене пӑтраштарса, васкавлӑн, ӑнланмалла мар мӑкӑртатма пуҫларӗ:

Я всю жизню свою вложил… всю жизню… — и вдруг старчески-жалко и бестолково засуетился, зашарил по столу руками, путаясь в словах, торопливо и невнятно забормотал:

32-мӗш сыпӑк // .

Вӑл аллине тӗлсӗр-йӗрсӗр суллакалама та чарӑнчӗ, ӑна кӑкри ҫумне хыттӑн чӑмӑртаса тытрӗ те, ним ҫыхӑнусӑр хӗрӳллӗ сӑмахне каласа пӗтеричченех ҫапла тӑчӗ.

И рукой перестал бестолково размахивать, а накрепко прижал ее к груди, да так и остался стоять до конца своей бессвязной, горячей речи.

28-мӗш сыпӑк // .

Манӑн сӑмахӑм тӗлсӗр пулас ҫук ҫав! — тет те, хӑйпе калаҫакан ҫын ҫине тӗссӗрленнӗ, савӑнӑҫлӑ пӗчӗк куҫӗсемпе пӑхса илет, калавӗ епле витӗмлӗ пулнине чухлакаласа тӑрать.

Мое слово небось мимо не пройдет! — И поднимал на собеседника выцветшие ликующие глазки, угадывая, какое впечатление произвел рассказ.

17-мӗш сыпӑк // .

Манӑн сӑмахӑм тӗлсӗр пулас ҫук ҫав! — тет те, хӑйпе калаҫакан ҫын ҫине тӗссӗрленнӗ, савӑнӑҫлӑ пӗчӗк куҫӗсемпе пӑхса илет, калавӗ епле витӗмлӗ пулнине чухлакаласа тӑрать.

Мое слово небось мимо не пройдет! — И поднимал на собеседника выцветшие ликующие глазки, угадывая, какое впечатление произвел рассказ.

17-мӗш сыпӑк // .

Вӗсем йӗри-таврари пурнӑҫ пӗр тӗлсӗр иртсе пынине хӑнӑхнӑ ӗнтӗ, кунта тӗллев пурах, тесе шухӑшлама хӑнӑхнӑ.

Привыкли к этим стремлениям без цели, привыкли думать, что тут есть цель.

Сарӑ шуйттан хули // Александр Алга. Максим Горький. Сочиненисем. Чӑваш АССР государство издательстви, 1953. — 659–670 стр.

Хӑйӗн пурнӑҫӗ ҫапла тӗлсӗр-мӗнсӗр пулнӑшӑн вӑл хӑйне ҫеҫ айӑпа хуратчӗ, эпӗ вӑл «пурнӑҫ условисемпе ҫынсем хушшинче» ҫапла пулса тӑнине тӑрӑшса ӑнлантарса панӑҫем, вӑл мана хурлӑхлӑ шӑпишӗн хӑй умӗнче хӑех айӑплӑ иккенне ҫине тӑрсах ӗнентерме тӑрӑшатчӗ…

Во всей неурядице личной жизни был виноват только он сам, и чем упорнее я старался доказать ему, что он «жертва среды и условий», тем настойчивее он убеждал меня в своей виновности пред самим собою за свою печальную долю…

Коновалов // Александр Алга. Максим Горький. Сочиненисем. Чӑваш АССР государство издательстви, 1953. — 70–118 стр.

Ӑна тӗлсӗр ҫапкаланса ҫӳренӗшӗн Псковра хупса лартнӑ пулнӑ та, унтан хӑй ҫуралнӑ ҫӗр-шывнелле этап йӗркипе илсе кайнӑ.

Самоубийца был арестован в Пскове за бродяжничество и пересылался этапным порядком на родину.

Коновалов // Александр Алга. Максим Горький. Сочиненисем. Чӑваш АССР государство издательстви, 1953. — 70–118 стр.

Ав, Андрей Иванович икӗ ҫул тӗлсӗр-йӗрсӗр ҫухалса пурӑнчӗ, халӗ каллех хыпар янӑ.

Вон Андрей Иваныч два года без вести пропадал, а сейчас объявился.

10-мӗш сыпӑк // .

Иртнӗ кун ав, Ульяна Князьковӑна ырӑ мар хыпар илсе килтӗм: упӑшки тӗлсӗр-йӗрсӗр ҫухалнӑ.

А намедни вот Ульяне Князьковой извещение привез: муж пропал без вести.

10-мӗш сыпӑк // .

Страницы:

Сайт:

 

Статистика

...подробней