Двуязычный корпус чувашского языка

Поиск

Шырав ĕçĕ:

Чӗрем (тĕпĕ: чӗре) сăмах форми çинчен тĕплĕнрех пăхма пултаратăр.
Ах тупата, лере тата, — вӑл Клисурӑ енне алӑ сулчӗ, — унта ӗнтӗ чӗрем те вилчӗ.

Помоги переводом

I. Вӑрансан // .

Ытла кулянса кайрӗ те, уйрӑлнӑ чух чӗрем ҫурмалла пайланать пуль терӗм…

Помоги переводом

XXIII. Эмел // .

Ӑна хӗрхенсе чӗрем татӑлса тухать.

Так его жаль, прямо сердце разрывается…

II. Соколов тухтӑрӑн чирлӗ ҫыннисем // .

«Параппан ҫапнине илтсенех чӗрем ҫӗкленет. Тӑрсамӑр тӗрӗксемпе ҫапӑҫма!» тесе е ҫавӑн йышши ытти юрӑсене юрлаҫҫӗ.

«Как грянут барабаны, так взыграет мое сердце. Вставайте с турками драться!» Ну и прочие безумные песни.

XVIII. Ганко кофейнинче // .

Ҫунсам, ҫунсам чӗрем пӗр вут-хӗмпе Пӗр харӑссӑн тӑрса таптар тӗрӗксене.

Пылай, пылай, душа, любовью огневою! На турок дружно мы пойдем стеною.

XVII. Спектакль // .

Ыратать-ҫке путсӗр чӗрем, кунӗн-ҫӗрӗн ыратать, ним канӑҫ та памасть вӑл мана! — тенӗ вӑл Разметнова.

И щемит проклятое сердце день и ночь, и никакого мне покою от него нету! — говорил он Размётнову.

XXIX сыпӑк // .

Чӗрем лаштах кайрӗ.

Отлегло от души.

XI сыпӑк // .

Ҫапах халӗ те, вӑл макӑрнине аса илсенех, чӗрем ҫурӑлса тухас пек ыратать, — чӑн та, ку тӗлӗнмелле хӑрушӑ!

Но до сих пор, стоит мне вспомнить, как она плакала, у меня разрывается сердце, — право, это очень странно!

XI // .

Эп сана итленӗ чух ман чӗрем савнӑҫпа ӳссе кайнине эс хӑвах пӗлетӗн!

Ты сам знаешь, что, когда я слушаю тебя, сердце мое растет от радости!

XII сыпӑк // .

Хӑй те ҫуннӑ, ӑшӑтайнӑ сивӗ ҫӑлкуҫ шывне, Ҫунӑ вилмеллех хӑрушӑ суранӗсене; Ах, суранӑмсем, ытла та юн суратӑр-ҫке, Харсӑр чун-чӗрем вӑйне пит хавшататӑр-ҫке…»

Он грел, согревал ключеву воду, Обливал, обмывал раны смертные: «Уж вы, раны мои, раны, кровью изошли, Тяжелым-тяжело к ретиву сердцу пришли!..»

34-мӗш сыпӑк // .

— Алла тытрӑм та, ҫавна питӗ хӗрхеннипе ҫав тери хытӑ ӳлесе макӑрса ятӑм, чӗрем ҫурӑлсах тухатчӗ!

— Взял да так разревелся сам от жалости к нему, что у меня сердце зашлось.

27-мӗш сыпӑк // .

Сиксе тухасла тапӑртатма тапратрӗ ман чӗрем, ҫуллахи каҫ кӑнтӑр ҫилӗпе уҫӑлакан чечек евӗр, сана хирӗҫ уҫӑлса кайрӗ.

Сердце мое затрепетало и раскрылось навстречу к тебе, как раскрывается цветок во время летней ночи от южного ветра.

IX сыпӑк // .

Анчах хӗвелпе ӗннӗ сан ҫепӗҫ аллуна ак ҫакӑнта чуптӑватӑп та тупа тусах калатӑп сана: нихҫан та, — ни яшлӑх вӑхӑтӗнчи юратӑвӑн малтанхи асапӗсемпе тертленнӗ чухне те, ни мухтавӑм ӳссе сарӑлнӑ кунсенче те, — ман чӗрем нихҫан кунашкалах чарса чарӑнман ҫулӑмпа ӗрӗхсе ялкӑшман, сан пӗртен-пӗр куллу, сан вут-кӑварлӑ кӑтрусем пӗр хут сӗртӗнниех, сан йӗпкӗн-хӗрлӗ тутун пӗр авӑнчӑкех вӑратса хускатать ҫак туйӑма манра!

Но вот на этом месте я целую твою милую руку, опаленную солнцем, и клянусь тебе, что еще никогда: ни в пору первых любовных томлений юности, ни в дни моей славы, не горело мое сердце таким неутолимым желанием, которое будит во мне одна твоя улыбка, одно прикосновение твоих огненных кудрей, один изгиб твоих пурпуровых губ!

VI сыпӑк // .

Юн курнине манӑн чӗрем тӳсеймест… — пӑшӑлтатать Яков Лукич.

У меня на кровь сердце слабое… — шепчет Яков Лукич.

12-мӗш сыпӑк // .

Ачасем кӑшкӑрашнисене итлесе тӑтӑм-тӑтӑм та, хамӑн ывӑл ачана аса илтӗм, ну, чӗрем хӗстерсех ыратма пуҫларӗ вара…

Наслухался я детского крику, своего парнишку вспомянул, ну и защемило…

11-мӗш сыпӑк // .

Анчах чӗрем ытла та хытӑ ыратать-ҫке… — терӗ хӗрарӑм, куҫҫульне саппунӗпе шӑлкаласа.

Только уж дюже сердце болит… — говорила она, улыбаясь и завеской вытирая слезы.

10-мӗш сыпӑк // .

— Пар-ха мана ливольвертне, Макар, — куҫне-пуҫне чарса пӑрахса, пыр тӗпӗнчен тухакан сассипе кӑшкӑрса ячӗ кӑштах чун кӗнӗ Щукарь мучи — Пар-ха, халь, чӗрем ҫунса тӑнӑ чухне!

— Дай мне ливольверт, Макар!.. — вылупив глаза, горловым голосом заорал ободрившийся дед Щукарь — Дай, пока сердце горит!

8-мӗш сыпӑк // .

Усал чирпеле пурӑнма мана чун-чӗрем хушмасть.

Совесть мне не дозволяет жить с дурной болезнью.

5-мӗш сыпӑк // .

Чӗрем ӗшеннӗ пек пулчӗ, ҫапах кӑкӑрта темле чаплӑ кайӑксем хуллен юрлаҫҫӗ пек, ку кӗвӗ вара — шӑпланми тинӗс хумӗсен шавӗпе пӗрле — ҫав тери лайӑх, ҫулталӑкӗпех итлесе тӑрӑттӑм…

Сердце как будто устало, а в груди тихо поют какие-то славные птицы, и это — вместе с немолчным плеском моря — так хорошо, что можно бы слушать год…

Этем ҫурални // Александр Артемьев. Максим Горький. Сочиненисем. Чӑваш АССР государство издательстви, 1953. — 156–165 стр.

— Акӑ мӗн шухӑшлатӑп эпӗ, Ольга, — терӗ вӑл, — ҫак кунсенче эпӗ саншӑн ҫав тери хӑраса ӳкрӗм; тӗрлӗ шухӑшран ӑсӑм ҫав тери пӑлханать; пулнӑ ӗмӗтсенчен е татӑлнӑ ӗмӗтсенчен, телее кӗтсе, чӗрем кӳтсе ҫитрӗ; пӗтӗм шӑмшаккӑм хавшаса кайрӗ: вӑл ним туйми пулчӗ, вӑхӑтлӑха та пулин канлӗх кирлӗ…

— Вот что, Ольга, я думаю, — сказал он, — у меня все это время так напугано воображение этими ужасами за тебя, так истерзан ум заботами, сердце наболело то от сбывающихся, то от пропадающих надежд, от ожиданий, что весь организм мой потрясен: он немеет, требует хоть временного успокоения…

VII сыпӑк // .

Страницы:

Сайт:

 

Статистика

...подробней